Isaak Levitan Tihaya obitel.jpg
Исаак Левитан
Тихая обитель. 1890
Холст, масло. 87,5 × 108 см
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

«Тихая обитель» — пейзаж русского художника Исаака Левитана (1860—1900), написанный в 1890 году. Картина является частью собрания Государственной Третьяковской галереи (инв. Ж-584). Размер — 87,5 × 108 см[1].

Полотно, в сюжете которого переплелись впечатления художника, связанные с несколькими монастырями, было окончено в 1890 году, после поездки Левитана на Волгу. В 1891 году картина экспонировалась на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), которая проходила в Петербурге, а затем в Москве. «Тихая обитель» имела большой успех у посетителей выставки и получила высокие оценки у художественных критиков, что окончательно подтвердило признание Левитана одним из ведущих российских пейзажистов[2][3].

В том же 1891 году полотно было приобретено для одной из частных коллекций. После революции след картины потерялся, и её местоположение оставалось неизвестным до 1960 года, когда она «нашлась» в другом частном собрании. В 1970 году картина «Тихая обитель» была передана в Государственную Третьяковскую галерею[1].

История

В марте 1890 года Левитан отправился в свою первую зарубежную поездку. За два месяца он побывал в Германии, Франции и Италии. После возвращения в Россию вместе с художницей Софьей Кувшинниковой он поехал на Волгу, где провёл лето и осень, посетив Плёс, Юрьевец и Кинешму[4].

Софья Пророкова, автор биографии Левитана, писала, что «Юрьевец привлёк симпатии художника» и, в частности, «обворожил его один монастырь, расположенный в лесу на противоположном берегу около большого Кривого озера»[5]. Софья Кувшинникова рассказывала, сравнивая с более ранними впечатлениями от вида Саввино-Сторожевского монастыря под Звенигородом[6][7]:

«Левитан поехал из Плёса в Юрьевец в надежде найти там новые мотивы и, бродя по окрестностям, вдруг наткнулся на ютившийся в рощице монастырёк. Он был некрасив и даже неприятен по краскам, но был такой же вечер, как в Саввине: утлые лавы, перекинутые через речку, соединяли тихую обитель с бурным морем жизни, и в голове Левитана вдруг создалась одна из лучших его картин, в которой слились и саввинские переживания, и вновь увиденное, и сотни других воспоминаний.»

Картина «Тихая обитель» была окончена вскоре после возвращения Левитана из поездки на Волгу и имела большой успех на 19-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок («передвижников»), которая открылась в Санкт-Петербурге в марте 1891 года[8]. Антон Чехов так писал об этом в письме к сестре Марии от 16 марта 1891 года[9]: «Был я на передвижной выставке. Левитан празднует именины своей великолепной музы. Его картина производит фурор. <…> Во всяком случае успех у Левитана не из обыкновенных.» Впоследствии Чехов использовал образ этой картины в своей повести «Три года» (1894), героиня которой, Юлия, размышляет, рассматривая пейзаж на выставке[10][11]:

«На переднем плане речка, через нее бревенчатый мостик, на том берегу тропинка, исчезающая в темной траве. <…> А вдали догорает вечерняя заря. <…> И почему-то вдруг ей стало казаться, что эти самые облачка,<…> и лес, и поле она видела уже давно и много раз, <…> и захотелось ей идти, идти и идти по тропинке; и там, где была вечерняя заря, покоилось отражение чего-то неземного, вечного.»
Тихая обитель (эскиз, бумага, графитный карандаш, 9 × 15 см, ГТГ)

Результатом успеха «Тихой обители» на выставке передвижников стало окончательное признание Левитана одним из ведущих российских пейзажистов. Его картины стали охотно экспонировать на выставках, и их покупали за хорошую цену, в результате чего заметно улучшилось материальное положение художника. Ранее бывший экспонентом ТПХВ, с марта 1891 года он становится его полноправным членом[12].

В 1891 году прямо с выставки передвижников картина «Тихая обитель» была приобретена у автора неким Алфёровым — в каталоге ГТГ его фамилия указана без инициалов[1]. Судя по всему, Левитан и сам не знал имени и отчества покупателя, поскольку в мае 1891 года в письме к художнику Егору (Георгию) Хруслову он писал: «Имя и отчество г[осподи]на Алферова для меня так же неизвестны, как и для Вас, и потому пошлите ему картину без обозначения имени. Продана картина за 600 р[ублей], о чём уже говорил Лемоху. Адрес упомянутого Алферова верен, т. е. Николаевская, д. 8, кв. 4[13]. Согласно петербургской адресной книге, в 1890-х годах дом 8 по Николаевской улице (ныне — улица Марата) принадлежал купцу 1-й гильдии и основателю банковской конторы Фёдору Александровичу Алфёрову (1839 — не ранее 1917), который, по-видимому, и был покупателем картины[14].

Тихая обитель (эскиз, дерево, масло, 9 × 16 см, 1890, частное собрание)

Впоследствии картина перешла в коллекцию дирижёра и композитора Николая Голованова (1891—1953), который в конце 1940-х — начале 1950-х годов был главным дирижёром Большого театра. После смерти Голованова, последовавшей в 1953 году, его коллекция оставалась у его сестры Ольги Семёновны[15]. Вероятно, искусствоведы не знали, у кого находилась картина после Алфёрова, поскольку в публикации 1956 года указывалось, что её «местонахождение неизвестно»[16]. Она снова «нашлась» при подготовке к выставке 1960 года, проходившей в Третьяковской галерее и посвящённой 100-летию со дня рождения Левитана[17]. Сестра Голованова скончалась в 1969 году. После этого был создан Музей-квартира Николая Голованова (ныне — часть ВМОМК имени М. И. Глинки), в котором осталась часть его коллекции, а некоторые полотна были переданы в художественные музеи. В частности, «Тихая обитель» Левитана и «Портрет В. А. Кочубей» Николая Ге в 1970 году были переданы в Третьяковскую галерею[1][18][19].

Сюжет и описание

На переднем плане картины изображена река, через которую перекинут утлый деревянный мостик — лавы. На другом берегу реки мостик переходит в тропинку, ведущую к лесу, в глубине которого находится монастырь. Композиция построена так, что «лавы действительно влекут взгляд зрителя в глубину, как бы приглашают его идти по ним туда, к монастырю за рекой»[20]. На небе — вечерние золотистые облака, среди оттенков которых встречаются и жёлтый, и фиолетовый цвета. Здания церквей и колокольни возвышаются над деревьями, и их отражения видны на спокойной глади речной поверхности — «большое пространство спокойной воды с едва колеблющимся в нём отражением дальнего берега и его построек позволило усилить ощущение вечерней тишины и покоя»[20].

В сюжете картины переплелись впечатления художника, связанные с несколькими монастырями. Первоначальный замысел картины, по-видимому, возник в 1887 году, когда Левитан наблюдал закат над Саввино-Сторожевским монастырём под Звенигородом[7][3][21]. Кроме этого, при написании картины Левитан использовал образ Кривоозерского монастыря рядом с Юрьевцем на Волге, куда он ездил из Плёса[7][22]. Этот монастырь, для которого также встречаются названия Кривоезерский и Кривозерский[23][24], после 1917 года был закрыт, а в середине 1950-х годов попал в зону затопления Горьковского водохранилища[23].

На картине также изображена колокольня шатрового типа (с конусообразным верхом). Писательница Софья Пророкова утверждала, что художник нашёл прообраз этой колокольни на Соборной горе в Плёсе, где расположен Успенский собор[25]. Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов, комментируя её утверждение, обсуждал и альтернативный вариант, полагая, что в качестве её прообраза художник мог использовать колокольню Воскресенской церкви в селе Решма (расположенном на Волге между Кинешмой и Юрьевцем), поскольку в альбоме Левитана был рисунок с изображением этой церкви[26]. Краевед Леонид Смирнов, подробно разбирая доводы Фёдорова-Давыдова, тем не менее соглашается с Пророковой и считает, что Левитан использовал образ колокольни на Соборной горе в Плёсе. Одним из аргументов в пользу этого является то, что соседнее с ней здание, изображённое на картине, тоже имеет архитектуру, сходную с церковью в Плёсе[7].

Кривоозерский монастырь (фото 1913 года)
Зимний храм Успенского собора (Плёс)
Воскресенская церковь в селе Решма

Через два года после написания «Тихой обители» очень похожий монастырь был изображён Левитаном на картине «Вечерний звон», также находящейся в Государственной Третьяковской галерее[27][28].

Отзывы

Художественный критик Владимир Стасов, «до сих пор игнорировавший Левитана»[29], дал высокую оценку этому пейзажу, написав, что «Тихая обитель», по его мнению, «лучшая картина по красоте и поэзии тонов вечернего солнца»[30]. Художник Василий Поленов, также побывавший на выставке в Петербурге, в письме к своей жене от 4 марта 1891 года отмечал, что «в „Обители“ всем нравится верх, но вода не вполне удалась, слишком режет»[31].

Художник и критик Александр Бенуа в книге «История русской живописи в XIX веке» писал[32]:

«В первый раз Левитан обратил на себя внимание на Передвижной выставке 1891 года. Он выставлялся и раньше, и даже несколько лет, но тогда не отличался от других наших пейзажистов, от их общей, серой и вялой массы. Появление «Тихой обители» произвело, наоборот, удивительно яркое впечатление. Казалось, точно сняли ставни с окон, точно раскрыли их настежь, и струя свежего, душистого воздуха хлынула в спёртое выставочное зало, где так гадко пахло от чрезмерного количества тулупов и смазных сапог.»

Другие авторы, соглашаясь с высокой оценкой Бенуа, тем не менее расходились с ним во мнении, что эта картина была каким-то особым поворотным пунктом в творчестве художника. Искусствовед Алексей Фёдоров-Давыдов, относя «Тихую обитель» к серии «пейзажей настроения» Левитана, отмечал, что эта картина «была своего рода заключительным этапом его многолетней работы на Волге», и она «не только не противостоит предшествующему творчеству Левитана, но естественно из него вытекает»[33].

Искусствовед Глеб Поспелов считал «Тихую обитель» одной из важных картин, представляющих идею «приюта» в пейзажном творчестве русских художников конца XIX века, при этом под «приютом» он понимал «укрытый от бурь безмятежный край, где человеческая душа не только оттаивает, но и прорастает»[34]. Кроме «Тихой обители» Поспелов также относил к этой теме более позднюю картину Левитана «Вечерний звон» (1892, ГТГ), а «в качестве их непосредственного предтечи» приводил картину «Вечер. Золотой Плёс» (1889, ГТГ). При этом мотив «приюта» также включал в себя «ощущение пути, который нужно преодолеть, чтобы достигнуть виднеющегося в глубине пристанища»[35] — в частности, в «Тихой обители», «перед тем как достигнуть укрытого за лесом монастыря», взгляд зрителя должен был перейти через «наведённые через реку деревянные лавы»[36].

Художник Александр Головин писал в своих воспоминаниях о Левитане[37]:

«Во время моего пребывания в